Интервью с Карлосом Мугиро, куратором ретроспективы Ver Sin Vertov ( Без Вертова ) в La Casa Encendida, Мадрид, Испания.


Карлос Мугиро: - Если я не ошибаюсь, ваш отец работал главным редактором студии в Киеве. Вы помните, что он делал? Вы приходили иногда на студию? Как это повлияло на ваш выбор профессии?

Андрей Загданский: - Да, мой отец был главным редактором студии. И казалось, что все кто приходили в наш дом в Киеве говорили только о кино. Я помню запах обработанной пленки в коридорах студии, когда я был ребенком. И мне всегда хотелось, чтобы этот запах присутствовал и в моей "взрослой" жизни.
Ну и конечно же, мой отец был категорически против моего выбора профессии.

КМ.: - После конференции "Наследие Вертова и Флаэрти" в Риге ( сентябрь 1990 ) Скотт МакДоналд пишет: " На меня произвели наибольшее впечатление фильмы Виктора Коссаковского, Андрея Загданского и Артура Пелешяна". Считаете ли вы себя частью традиции неигрового кино? Я имею в виду революционных советских кинематографистов двадцатых годов.

АЗ.: – Мне всегда интересно исследовать тонкую грань между игровым и неигровым кинематографом. Я отлично отдаю себе отчет, что элементы "игрового" характера присутствуют в каждом "неигровом" фильме. И вероятно, эта осведомленность - часть моей эстетики.
Я уважаю концепцию прямого документа ( “direct documentary” ) и мне нравятся многие фильмы сделанные в этой эстетике, ( которая кажется сейчас доминирующей на Западе ), но это не мой стиль, не мой метод.
Что касается революционных советских кинематографистов двадцатых годов, то я сомневаюсь, что у меня есть с ними что-то общее.

КМ.: - Я подумал о сюрреализме, Бюнуэль и прочее. В "Толковании сновидений" есть замечательная провокационная игра со зрителем, которая подтолкнула меня к этой связи. Вам близок сюрреализм?

АЗ.: - Буду воспринимать это как комплимент. Луис Бюнуэль мой любимый автор в кино.

KM.: - Как родился фильм «Толкование сновидений»? Как долго вы работали над фильмом? Каким был процесс? Это был ваш первый проект после театрального института?

АЗ.: - «Толкование сновидений» был не первый фильм после института, но первый полнометражный фильм.
Я приступил к работе с очень слабым сценарием. Пo разным финансовым соображениям для того, чтобы наша маленькая компания «Четверг» выжила, нам надо было приступить к работе над фильмом, не взирая ни на что. Я полностью переписал сценарий во время подготовительного периода - такое бывает не редко. Два главных принципа легли в основу моей концепции. Первая, визуально фильм будет начинаться моим «личным» кинематографическим сном - фильм братьев Люмьер «Прибытие поезда» 1895 год - начало кинематографа. Вторая, звуковой ряд картины - мой воображаемый разговор с доктором Фрейдом. Фрейд опубликовал свой фундаментальный труд «Толкование сновидение» в 1896 году – начало психоанализа.
Два месяца я не отрываясь читал работы Фрейда и столько же времени провел в кино архивах. Мой друг и редактор Юрий Макаров очень мне помогал.
И нам повезло. Мы договорились с австрийским телеканалом ORF о совместном производстве. Они организовали наши съемки в квартире Фрейда в Вене и приобрели для фильма уникальный архивный материал. Вся работа заняла я думаю около восьми месяцев.

KM.: - Как вам удалось получить доступ к работам Фрейда? Его книги были разрешены в Советском Союзе? Вы чувствуете его влияние в других ваших работах?

AЗ.: - Работы Фрейда публиковались в Союзе до 28/29 годов. И во всех больших научных библиотеках, в так называемых «специальных» фондах, закрытых для общей публики, были его книги Как студент кино вуза и как кинематографист я мог получить доступ в эти специальные фонды. Я никогда не читал его работ после того как закончил фильм. Но я читал его переписку с Юнгом и Сабиной Шпильрайн. И очень хотел в свое время сделать фильм об этом треугольнике, но мне никогда не удалось найти заинтересованных партнеров. С тех пор несколько фильмов было сделано об этой поразительной истории.

KM.: - Являются ли ваши последние фильмы «картой» вашего персонального опыта? Вы ведете кино дневник, подобно Йонасу Мекасу? Как вы подходите к созданию фильмов?

АЗ.: - В определенной степени любой фильм является «картой» персонального опыта. Вопрос лишь в степени. «Шесть дней» результат моего личного опыта в самом прямом смысле - что я видел и чувствовал в Манхэттене в первые дни после террористической атаки 11 сентября.
«Вася» - фильм о художнике и судьбе, и здесь всегда возможны аналогии.
Я действительно веду видео дневник. Вопрос лишь в том, смогу ли я быть настолько смелым и решительным, чтобы превратить это в фильм.

КМ.: - Как вы понимаете взаимоотношения со зрителем? Неигровое кино, по вашему мнению, должно быть бунтом против системы?

АЗ.: - Неигровое кино может быть чем угодно, в том числе и бунтом против системы. Когда вы живете в тоталитарном обществе, и ваши возможности ограничены, бунт против системы кажется хорошим выбором.

AЗ.: - В Соединенных Штатах вы сделали «Васю». Вас интересует идея изгнанника? У вас бывает самоощущение изгнанника?

АЗ.: - Я никогда так о себе не думаю. Но я отдаю себе отчет, что у меня композитная самоидентификация.

KM.: - Раз уж мы заговорили о чувстве родной земли… Александр Довженко умер в 1956 году, пятьдесят лет назад. Вы видели его фильмы в молодости. Был ли он популярен среди зрителей?

АЗ.: - Александр Довженко был канонизированным советским кинорежиссером-святым, что-то обязательное из истории советского кино. Серьезно цензурированный и приукрашенный пропагандой. И от этого дистантный и скучный. Обидно. Годы спустя, когда я посмотрел его «Землю» без всякого мятежного предубеждения, я открыл для себя большой фильм, красивый и смелый. Но это было уже мое личное открытие и я ничем не обязан моим бывшим учителям.

Июнь 2005, Мадрид - Нью-Йорк